benegenetriivir: (Default)
[personal profile] benegenetriivir
предыдущие части:

Шпицбергена снега белей яранги. Там бродят лапари среди медведей.

Твой древний викинг сумрачно буянил. Поставили рогатиной засеки.

Плывут бревном, откуда неизвестно, товарищи знакомых амуниций

Когда бы слово женщине держали, сказал — отрезал, тесть с отцом под локти

И хвост форели Коган кинул в Дова, гремя браслетом гневного запястья

Кричал Ханох, познавший строй телесный при обученьи травничьих ремёсел

И нету скита полного молчанья для ищущих покоя без общенья.

Причудлив поиск трюмных изометрий. Шамарь сказал: — Я очень сожалею. —

Умытая Ронит лежала в койке. Нейдёт кусок. Хагай принёс турнепса.

Лежит себе в туманной полудрёме, жива, и лучше ей не шевелиться.

Раскиданы меж струганных столешниц портяночные лоции пространства.

В роду у Зива дёрганые были ансамблями народных инструментов

А где друзья косматого умельца? Хагай не озабочен расставаньем


На берегу арктического взморья
Стоял Супруг Моржихин овдовевший.
И ластой бил старик волну вполсилы,
Но не вернуть к причалу Мать Моржиху

Сквозь лопухи раскидистой фунори.
Старик волне солёной шепчет песню:
— Ещё чуток единым станем телом;
Ты навсегда свою дала мне ласту;
Свидетель ты моих дрожащих страхов;
И потому всю ночь меня колбасит;
И день, и ночь тропой одной в потёмках,
И день, и ночь, то порознь, то едино
Навек тебе, себе отныне верен;
Люблю тебя дрожащей этой ночью;

9580

С тобой печалюсь и делю восторги
До боли, до печёнок и до сердца;
И теплится надежда, что я близок;
Мы мелкими шажочками откроем
Кто ты, кто я, глядишь, и жизнь научит
Уступкам и немеренным щедротам,
Пока нам не останется лишь нежность;
И день, и ночь, то порознь, то едино,
И день, и ночь тропой одной в потёмках
Навек тебе, себе отныне верен;
Люблю тебя дрожащей этой ночью.
С тобой печалюсь и делю восторги
До боли, до печёнок и до сердца;
И теплится надежда, что я близок;
Ещё чуток и свет сюда проникнет,
Я пьян тобой; хочу тебя запомнить
И сохранить до дальних дней кончины,
Когда мы отойдём под барабаны. —
Интерферометр Матери Моржихи,
Чешуйчатый, стучит бесплодно в сердце.

9600

За морем берега Каутокейно
Видали зубодёрные гулянья
По случаю отпитья мухомора.
Ротовики ослабили клиентов,
Переглянулись горьким переглядом:
— Страшнее мухомора входят беды;
Отмучалась клыкастая старуха;
Почтим её кончину скорбной тризной;
Куда ж ты убегаешь со штифтами?
Лежи, милой, в ремнях и лобных стяжках;
Уже бегут лабазники со штофом
Через пургу на зимнюю больничку. —
Всяк пьёт сикер, на Илана смотревши.
Парнишка Илан им собрат три года
При записи в реестровую книгу.
Тогда ему годков шестнадцать было.
Тогда он показал дантистам удаль.
Откушали хмельное зубодёры,
Культурно с барабаном погуляли
Без ржавой бормашинки в мордобое.

9620

Сегодня бормашинки клиентуре.
Тишайший Илан нынче был спокойным
Без шабера и сетчатой рифлётки.
Не любит он, когда серпом по яйцам
Или когда яйцами по оралу.
И никого от пьянки не терзало.
Культурно Мать Моржиху проводили.
Когда ж у скальда хоронили деда,
То кто-то обоссал диван уснувши.
Рахмил не видел встряску Амитая.
Несётся по пространству во колоде
Под шапкой из торчков моржовой кости.
На поясах порцайкин излучатель
Багряной части видимого спектра.
Им разбираться с ярлом, бывшим мужем.
Не всякий слышит доводы рассудка.
За спинами в чехлах два грозных бубна.
При полном возвращаются параде.
Чело её в пиитовой короне.
Поодаль прима явора в гуслицех.

9640

При нём гусельный короб тусклым альтом.
В углу отжаты патлы швабры машки.
И пять рыжух за пазухой Рахмила.
Бирему за невестой брать не думал —
Колодой во концепте обзавелся.
Гершон жевал шпиншейдерову вязьму.
Прыгучий выпих бьётся вхолостую.
Размытый небосвод стянулся в звёзды.
Колода распустила вниз треногу.
Внизу снега и родина Грумантом.
А ветрогоны при жупанах лета.
Один Гершон в мехах и вязке шерсти.
Озябли ветрогоны на Квитойе.
Протоптаны следы на снежных тропах.
Гершону нос алеет от морозу.
И ловит ртом упавшие снежинки.
Вернулись во колоду плыть над тропкой.
Вот мамонты, собачие упряжки.
Корытце впереди остановилось.
Опять алеет нос, где свежий воздух.

9660

Они молчали, ярл и ветрогоны.
Вторые роды бабу округлили.
У ярла на руках старшой ребёнок.
И две молодки рядом с животами.
Махтейнесте свекруха завывает
О горькой доле бедного сыночка.
Кривится рот у дролицен гулящей.
Бежит к старшому, звать его Амиром.
Амир не понимает, что за тётя
Его расцеловала в тихой злости —
Одной молодки ярлу было мало,
Двоих пригрел горячий композитор.
Не проявляют ярлы гнев на людях
И мамонтах несчётными стадами.
Рахмила дело — гладить жердь порцаек.
Он получил в ушкуе воспитанье.
Гершон отцу сжимает крепко руку.
Махтейнесте, спросивши взглядом гостя,
Мамзерного коснулась ветрогнёнка.
Трагедии израильских династий

9680

Не часто обсуждаются с народом.
И композитор, ярл, сказал прибывшим:
— Мы шли на погребенье Мать Моржихи. —

Date: 2017-02-13 12:44 pm (UTC)
From: [identity profile] humorable.livejournal.com
Интересно: не так давно я была на похоронах, где пожилой вдовец очень схоже оплакивал покойницу.

Что с композитором? Повторяется история с Саррой и Агарью?

Profile

benegenetriivir: (Default)
benegenetriivir

September 2017

S M T W T F S
     12
3456789
10 111213141516
17181920212223
242526 27282930

Most Popular Tags

Custom Text

free counters SPEEDCOUNTER.NET - free counter!

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 21st, 2017 06:35 am
Powered by Dreamwidth Studios