benegenetriivir: (Default)
[personal profile] benegenetriivir
предыдущие части:

Шпицбергена снега белей яранги. Там бродят лапари среди медведей.

Твой древний викинг сумрачно буянил. Поставили рогатиной засеки.

Плывут бревном, откуда неизвестно, товарищи знакомых амуниций

Когда бы слово женщине держали, сказал — отрезал, тесть с отцом под локти

И хвост форели Коган кинул в Дова, гремя браслетом гневного запястья

Кричал Ханох, познавший строй телесный при обученьи травничьих ремёсел

И нету скита полного молчанья для ищущих покоя без общенья.

Причудлив поиск трюмных изометрий. Шамарь сказал: — Я очень сожалею. —

Умытая Ронит лежала в койке. Нейдёт кусок. Хагай принёс турнепса.

Лежит себе в туманной полудрёме, жива, и лучше ей не шевелиться.

Раскиданы меж струганных столешниц портяночные лоции пространства.

В роду у Зива дёрганые были ансамблями народных инструментов

А где друзья косматого умельца? Хагай не озабочен расставаньем


— Всё зло от музыкальных композиций;
Квартетом забывают долг супружный;
Уходят в разрушительные гульки;
Стада и серебро на пшик меняют;
Зайди в его гусельную ярангу —
Скорбит об унесённом раритете,
Когда ушкуй мелькает за ушкуем,
И лапари устали отбиваться. —

А сверху то ли дюна, то ли выпас,
Но уж никак не белое молчанье —
Везде туман без проблеска светила,
Конечно, если ты не на оглобле.
Кому забота распознать ненастье,
Карабкается быть вперёдсмотрящим —
Коль хмарь полфазы, выпас подцепили,
И дюна будет, если сверху так же

10040

Или поют надюновые лярвы.
Но хмарь неустановленных осадков
Подвижным играм детства не помеха.
Чудачества милы малых слоновых
В сообществе мелкотных гоминидов.
За хвост внучата тянут Амитая.
И Хана прислонилась к ихней бабке.
Гогочут неотловленные гуси.
И выдал Амитай свою оценку
Подвижному такому обхожденью:
— Темна вода во облацех воздушных;
И молнии умножи и смяте я;
Явишася источницы воднии;
Открышася вселенныя от гнева;
Не отступиша буду непорочен
По чистоте моею пред очима;
Истню я яко брение поглажду;
Поставиши мя во главу языков,
Ослобони мне хвост от прегрешений. —
Амир, старшой, обиделся на друга:



10060

— Пети шеваль, шарман горже с начёсом,
Ты не пугай нас басурманской речью. —
Махтейнесте и бабка лапаряток
По упованью хвост ослобонила:
— Не дожидаясь бубна с мухомором,
Ещё один разверзнул в эту долю,
Где сын мой Авирам претерпевает;
Амир, Гершон, зверюгу пожалейте;
Молчальницей была пред ним Моржиха;
Балакала моржихина предтеча;
Она была раскрашенным приматом
И львяток подымала над утёсом;
Червяк Земляный молча пресмыкался. —
Хагай и гусляры к тому вернулись,
Заслыша амитаевы камланья.
Рахмил ослобонённого встревожил
Для проясненья кой-каких вопросов:
— Источницы воднии предвариша? —
Само собой — Рахмилу хмыкнул мамонт:
— Елени на высоких поставляяй! —

10080

И дролицен одёрнула Рахмила:
— Не вздумай в бубен бить, и так всё ясно,
А то ярыг изнизовых вспугаешь. —
И тут Рахмила кроткого прорвало:
— Заразы мелкой на конец не вздумай!
По бубну не стучи! Храпи вполсилы!
Тебя я возвернул к стадам Квитойи?
И этих возверну с продолов красных! —
Легонько стукнул, больше для проформы
Падучего на сердце протокола.
Поднялись перехожие ярыги.
Хагаю суета поднадоела
Не меньше беспокойства мамонтицы,
Когда их плод любви заходит в корчах
Единой непрерывной эстафеты,
Питоны где, рогатые олени,
Зубатые моржи, касатки, панды
И размалёванный примат мандрила
При черепушках с посохом высоким —
Сама себе герольд тамбурмажором.

10100

Контральтом Мать Мандрила оглашала
В предгориях снегов Килиманджаро.
И зарывались в землю сурикаты,
А пескари под пойму Окаванго.
И взмыленные мчались бегемоты,
Прокладывая просеки в осоке
Подстать снеговикам надстружной дюны.
Мандрилу Мать вся слышала саванна,
Хрипя в одной невероятной скачке,
И тундра, и начальные корыта.
Блаженством эстетическим накрыло
Животных при зачатках интеллекта.
Мандрила Мать, когда б свою раскраску
Ты б иногда наследникам вручала,
Цвела бы ныне нива корчной доли
Без ряженых лондиниумной сцены.
Пора кормить молочным Амитая.
При молоке на крыше мамонтица.
Рахмил ярыгам перехожим молвил:
— Не скоро мы взлетим с таким туманом;

10120

И карантин не завтра снимет сфера;
Опустимся в чердачные проёмы,
Отведаем приятную беседу
С гостинчиком горячего копченья. —
Бронфмач Пинхас держал бухло в бочёнках
Из-под лозы, капусты и горькушек.
Купировал бочёночный исходник.
Трапезная полна бездельным людом.
Трапезный люд бездельную освоил.
Команда в непогоду выпивала
Горькушечный купаж, белокочанный,
И тихо пела шабесные песни,
Расписанные ямбом пятистопным
На женских окончаниях без рифмы.
Нахшон искусствовед живёт обходом
Во всякий день, увяз ты или мчишься.
Нахшону утром зреть пинакотеку.
К нему, почти прозрачному, и сели,
А бабка с лапарятками средь женщин
При детках, не отправленных в продлёнку, —

10140

Товарищи они Гершону в играх.
Амира благосклонно принимали.
Гостям почти прозрачный и непьющий
Нахшон делился грузом тяготившим:
— Я раньше на Данилыча косился,
Когда он до картин неравнодушен;
Таннайщица Сигаль моя забота;
Теперь она фаюмы возлюбила;
Возьмёт чего с отточенной подменой,
Толкнёт чего по мяговым каналам
И батюшке на черезжопной Мяге
Щедротами три купит сеновала;
Сидит среди мужатицких товарок;
На деток непродлёнковых косится;
Она продлёнки три ещё накупит;
Страшны отставки конченной мамзели. —
И грянул за "Леха доди калёю"
"Азария пращёй свалил араба".
И залпом опрокинули контрольный —
И женщины, которые непьющи,

10160

С отлынивавшим некогда Нахшоном,
А сосунок на крыше впился в Хану.
Да шабес на дворе или не шабес?
И сказано — пляши, насытив брюхо.
Водили ручеёк и хороводы.
А где Сигаль? И где Алон Эхудыч? —
Прелюбам предаются возлежавши.
И целый год одни ведутся речи,
Когда из воздусей вернутся души:
— Зачем, козлина, ты нейдёшь в отставку
По выслуге с качалкой месидорой? —
— Затем, что ты трёхпих друзьям лепила
И лепишь для себя второй получше. —
— Невеста я разборчивая ныне,
Владелица несметного богатства;
Компактными колодами покрою
Тропинки межпланетных перелётов;
К чему мне месидорный голодранец? —
Нелюбый тут богачке улыбнётся
В значении — спроси чего полегче, —

10180

Старпом иное видит приглашенье
На воздуси вознесть пинком повторным.
Вознёс и, воспаривши, опустился.
Потом заснул с открытыми глазами.
Сигаль старпому спящему шептала:
— Я заведу в улучшенной колоде
Клетушку для коибы и качалки,
А баньку, извини, в трёхпих не втисну;
Мы лёгким ветерком спорхнём со струга;
И если гвоздь пригнать тупым к обшивке,
От молотка колечком изогнётся;
И где ведро кедровой с балыками,
Лихач бедовый гвоздь вобьёт руками. —
Лихачества трапезную шатают.
Повизгивают маленькие дети.
В старпомовской повтор негромкой речи:
— И где ведро кедровой с балыками,
Лихач бедовый гвоздь вобьёт руками. —
Древесная обшивка пляску глушит
И добавляет балковые скрипы.

10200

И где-то резонируют проёмы
И скрытая струна волной стоячей.
Молва потом у Вышних Помидоров
Приписывала первенство Сигали.
И за Мигваном люди говорили,
Что у Сигали взял Алон Коиба
Познанье трёх вещей незримой сути,
Взамен её учил он семинаром
И научил для вящего довольства
Отмеренной триаде наворотов,
Возможно, очень даже тех же самых.
Под шум остнастки шабесного струга
Учил и спал на ложе, исторгая:
— И если гнать сикер не из опилок,
То поутру не скажется затылок. —
И на груди его лежала цепка
Без выпасного ключика старпома.
Гулёны во трапезной ночью бдели.
Блюститель соответствия портянке,
Верховный ключник стружных уложений,

10220

Задумался пристеночной подпоркой —
Бежав от созидательных ремёсел,
Не прогадал ли он стезёй парнусы? —
Остолбенела эта синекура.
Ушли туманы выпасных томлений.
Светила небосвода воссияли.
Настала к ночи новая неделя.
Пора переводить ключами статус,
А шкипер не торопит в рубку зама.
Старпом явился бодрый и пригожий.
Ключи сомкнули в сдвиге триедином.
Закинули начальные запросы,
А там стучится сфера Иссахара —
Вы ждали окончанья карантина;
А мы его, по-вашему, не ждали?
Ярыга Зив глаза на небо поднял,
И небо здесь — трапезной потолочье:
— Свершается последняя разгадка. —
Стружане скок отладить не успели.
Смеялось предвкушение заказа.

10240

Иной свалился выпас на корыто.
И лоция без облачка смеялась.
Верховный ключник стружных уложений,
Наместник правды в царстве левых грузов
Стоял непродолжительное время
Пристеночной подпоркой в чёрных думах.
И снова на портянке синий прапор
По древку зубочистки кипариса.
К столешнице взор Зива опустился
От неба потолочных перекрытий.
Нашла коса на камень промедленья —
Проворен Зив, но выше есть преграды,
То корь у взрослых или бзик пространства.
Идёшь и вольно дышишь посевною,
А сверху камень падает на темя.
Ханох тому свидетель на погосте.
И Арик инженер однажды в Бельцах
Томился от бездонного отказа.
Сидит у ксивописного ярыги
На улице Хмельницкого Богдана

10260

И говорит: — Хочу купить машину,
Но у меня нет денег, понимаю;
Хочу в Израиль — так не разрешают, —
И это мне, признаюсь, непонятно. —
И закричал ярыга ксивописный:
— Ты хочешь, чтоб они сказали правду?!
Они политбюровым заседаньем?!
Чтоб на повестке дня четвёртым пунктом?! —
Спроси его, отказного страдальца, —
Хотел ты, Арик, разъезжать на волге?
Тебе ответят с долей состраданья —
Ты, милый друг, там в Бельцах бы не выжил,
Ты там, ребёнок, с голоду б загнулся,
Там твой кирпич на голову дождями.
А в Бельцах был Театр Русской Драмы,
И отдыхали люди в нём культурно.
Когда ж в Москву Мадонна приезжала
Чтоб арию Кармен одну исполнить,
Так все туда ломились краем уха,
И не достать билетов на спектакль.

10280

Во времени заносит человека
И по просторам выгнутой Вселенной.
Кичится он удачей неизменной —
Не про меня кирпич летит угрюмо!
А кирпичёво поле всеохватно
От Матери Моржихи и до Зива.
Когда кирпич пронзает шаг сознанью,
Сознанье видит бездну сокирпичий.
Агностик тем сознаньем мертвечину
Узреет в силикатах рваных дырок
Сплошным распределеньем Пуассона.
Благочестивый муж узрел структуры
Распределеньем Бозе и Эйнштейна
Большим и каноническим ансамблем.
Агностиком шагал Рахмил в ушкуе,
Заматерел коленопреклонённый.
Величие творца всего живого
При логосе и выявленной цели
Почувствовал разумный гусик Шрага.
Его давно Аронов сын зажарил.

10300

С детьми гулять — обязанность отцовства.
И если ты по жизни рыжий Шлоймо,
То как не дать детишкам лишний пряник?
Сказал жене почтительным наклоном:
— Мадам Шпиншейдер, вашим позволеньем
Я отведу ребёнка под лианы. —
Мадам Шпиншейдер — потому что людно, —
Приватно говорит — Мадам Ленуца, —
В значении — я позволеньем вашим
Пойду бельё младенчика развешу.
Семейный мир возвышенней желаний
Пердолить сладострастную Ротару.
Пошли на крышу малость поразмяться
При освещеньи стружных габаритов
И в обществе хагайного семейства.
И дети любовались по дороге
Шедеврами телес пинакотеки.
Лепилы внутристружьих переходов,
Планируя широкие продолы,
Не забывайте мамонта размеры —

10320

Куда ему сподручней продвигаться,
По арсеналу грозного оружья
Иль вдоль собранья лаковых дощечек, —
Ошибка ваша скажется на детях
С изрядным удивленьем восприятья.
Не зная к Деду Мамонту почтенья,
В юдоли надкорытной стругатуры
Сквозь хмарь гоняли дети Амитая
Как тех кахлонов лютые лапиды.
Данилычу Сигаль сказала слово.
Габай научной части от Рахмила
Услышал то же сказанное слово
С оповещеньем коганам научным.
Коллоквиум в портяночной собрался
У мамонтова старого гальюна
Скрипучим кафедральным возвышеньем.
Потомки историческое место
Перенесли щадящим расчлененьем
В мемориал корытный при отметке
Хагайный Колобок Семи Течений.

10340

Подсветка ночью кафедре меняла
Природную гальюнную окраску.
И памятник поставили Алону —
Порубка кафедрального настила
Под рёв перегоняемого стада
И визги стругатуровых лебёдок.
Капеллы у потомков рядом пели,
И принимали деток в сионисты.
Сигаль, величина среди всезнаек,
Открыла заседание чувяком:
— Отцы раздумий, добрые коллеги
По цеху дерзновенных путешествий,
Рахмил имеет личную колоду,
Но не имеет выпасных согласий;
Под ним катится струг инерционный;
Устроим разойдясь дуальный выпас,
Где наблюдатель будет виртуален;
Оценим кувырки фурьёвым рядом
И поеды соседних наших треков;
Познаем неизвестную природу

10360

Явлений, тормозящих наши ходки. —
И побежали составлять навскидки,
Пока ещё туманный выпас держит.
По-всякому из выкладок выходит,
Что для колоды плечи переменны,
И жерди на шарнирах не успеют.
— Хагай! — сказал Данилыч в просветленьи.
И коганы учёного собранья
Всесилием мыслительных процессов
Хагая подписали на усадку.
Ему подарок нужен изощрённый
С учётом потаённейших желаний.
— Гальюн! — сказал Алон из приглашённых.
И коганы учёного собранья
Расчётом блиц, чтоб только не сломалось,
Хагая на компакту усадили.
В четыре топора очко рубили
Из левого нубийского эбена.
Узорною резьбою украшали
С обильною лозою винограду.

10380

Наместник правды в царстве левых грузов,
Надёжа учредителей паями
Сикер бухла употреблял в трапезной.
Ему средь созидателей не место.
Готовую продукцию подняли
На крышу подношеньем от сердца.
И ёкнуло в груди у мужней Ханы —
Гранаты над лозой и лев Иуды,
И пальмы плод предслихесного сбора.
Восторг сменился горшими слезами —
Диковинка гальюнная Хагаю.
Приладили на пришлую колоду.
Косматый расторопен и понятлив.
На хоботе привязан линь оснастки
Для дёргательной и обратной связи.
Прощается с косматыми родными —
Гляди там за болтливым недомерком.
В колоде гастролёры без детишек
И ярловой махтейнестовой бабки.
Взведён трёхпих на треть вторую фазы

10400

С отрывом левитацией от струга.
Завис, не исчезая из обзора,
И скрылся с мутным бликом габарита.
Соседствовали рядом мутным светом.
Колода зарывается поглубже
При вязкости повышенных туманов.
Отчётливо сказалось торможенье.
Расходится диполь разновесомый.
Трясёт колоду мелкостной болтанкой.
Хагай без линя поднял выше хобот.
Частотная устойчивость сказалась,
И отдышалось детище Рахмила.
Шамарь накинул малым элеронам
Линейное смещение в сторонку.
Спустились ниже к уровню корыта
И катятся единым спином вровень
По выпасным скоплениям эфира.
И поеды лыжнёй темнеют сзади.
Бок о бок габариты тусклой вспышкой.
У каждого своя висит прозрачка

10420

Над воздухом дыхательного слоя.
Едиными ухабами взмывают
И вместе зарываются с ухаба.
Облеплена колода многой плазмой.
И тянет линь демпфирующий хобот
Во слабине где новые ухабы.
Один во мгле — всегда первопроходец, —
А в связке получается флотилья.
На близкокувыркальное соседство
Со стругатуры смотрят ветрогоны
И мамонты с немногими гусями.
Жена и сын Хагая твёрдо знают —
Он там на чёрнорезанном гальюне.
И Амитай кричал колоде близкой:
— Аз яко глух и яко нем на раны;
И ближние мои все отдалече;
И бых имый не слышай обличенья;
Зане гонях не отступи мне в помощь. —
Без бубна это яко глух воззвало
До каждого чувствительного сердца.

10440

Гуслицеры рекли: — Твою же ж Хану! —
И крепче сжали лёгкие штурвалы.
И сзади перехожие ярыги
Покрепче подлокотники сжимали.
Для поеда биения без бубна
Накладывают малое качанье.
Но поедам лыжни двойного хода
Качания эфира когерентны.
И ранее невиданное диво
Устои мирозданью подорвало.
Удачливо сложилось совпаденье —
Дед Анимал вербальным оглашеньем
И парная флотилия корыта
На паскворезонансных плазмобойках.
Стоячая волна по чистой кварте
Из квинтового тона при несущем
Дуальным бегом гловерова риффа
Беспечный выпас плазмы поразила
По поедным моткам былых накруток.
Разрыв структуры треснул поперечный

10460

Как нитью по готовой мамалыге.
Слои структуры выпаса распались
До ультраплазмы постумного ряда
Из выборок частотной парадигмы.
Мешаются межкрайковые вихри
Обратными вращеньями к пустотам
И потянули плазмы налипанья
Облепленных туманами посудин.
И схлопнулись обратные подвижки
К очищенному чёрному пространству,
Где мамонт восседает на гальюне
Эбенового дерева с резьбою
Плодов, лозы и львов ерусалимских
В неявном выражении вращенья.
Куда он мчится? — не даёт ответа.
Свисает линь от хобота в колоду.
И Амитай отцовый лёт увидел:
— Седяй на херувимех пред ефремом. —
И прокрутил Рахмил ответом бочку.
Толмач сей саги скальда на языцех,

10480

Не тщись перетолмачить басурманский —
Изюминки лишишь ты те народы,
Что толмаченье с мамонтова примут.
Пошли во стружьей рубке обнимашки.
И в миг триумфа вспомнился Сигали
Родитель со товарищи на сене.
И плачет дура с хлопаньем по мурье.
Славяне называли мурью жопой.
Ярыги наведения взахлёбны:
— Промыло чистым дождиком округу. —
Причалила рахмилова колода.
Сигаль в себе усталость ощутила
И скрасила томление старпомом
На чердаке приватной одноместки.
И слышал струг биения иные
И вопли про коибу дорогую.
К чему нам все признания открытий
Без оседланья дикой амазонкой?
И гусляры по полной отгуляли,
И всякая под узой брака пара,

10500

И мамонты, когда Хаггай спустился.
Косматые прервали единенье
При появленьи Когана уркана,
Затем что он, каналья, ненасытен —
Гусей извёл почти он рецидивом.
Безбрачные здоровые стружане
Расклад бесспорный шкиперу вручили:
— На Иссахаре нету карантина
Великого Персейного Востока. —
Ярыги перехожие о том же —
Флотилией с трёхпихом веселее.
— Летим! — ответил струг запросам старым.
Совместно два корыта запустили
По полному комплекту гироскопов
И двинули к обители Михали
С излеченным и вымытым Гидоном.
К соседним стыковались амбразурам.
Бледны ещё на тумбочках ярыги.
У многих корь прочистила здоровье.
Веселия спокойны променадов —

10520

Сидят себе вдоль зарослей боскетных,
Побеги виноградовы считают.
Ярыга Зив при бубне за спиною
На палубу спешит гидонной няньки.
В чердак её пустой стучал негромко.
К чему срывать с петель ножным ударом? —
Успеется, он дольше ждал разгадки.
И на пороге смерти есть надежда.
На случай несхороненного сына
Дарами от внебрежного лабаза
Под мышкой куль орехов карамельных
Ручной работы жжения над ромом
И соболя чуть синего отлива.
Мы ломимся на срочное отбытье
Без груза доморощенных диковин —
Втридорога потом скупаем их же
Для презентаций должным уваженьем.
Прошли года, когда он юным жаром
Дарил портки срамные мелкой сетью.
Ну, что ж она, Михаль, не открывает!

10540

И подоспел Цадок с медовой сотой
Из личного подсобного хозяйства:
— Выгуливают деток вне клетушек;
Пошли, шельдарь, искать песок и горку. —
Они на слух искали смех весёлый
И слёзы от растоптанных иллюзий.
Но не было в песочнице Михали.
Облазили едальни всякой дряни.
Неподалёку жаждущие Мецы
Обрящили буфетное радушье.
Данилыч отгулял без понуканья.
Зырян Цадок и Зив шельдарь при бубнах,
Орехах, соболях и мёде в сотах
Козлочковый зверинец посетили
И по пути к внебрежному погосту
Распивочную на четыре лавки.
С неё они бы сразу начинали!
Употребляет нянька нутряное.
А рядом разрумяный и щекастый
Гидон сжимает грамотку во длани —

10560

Пригожий и неплачущий ребёнок
Он высидел два полных отделенья
Любимого показа с перерывом
Кайванский лабух при семи Захавах.
Среди бухла молочными зубами
Грызёт орех во жжёной карамели.
Михаль слегка бухая мех встряхнула —
Хорош отлив озёрного оттенка!
В распивочную двинулись иную
С нагубником латунным полуштофу
И не на этой палубе гуляний —
Туда, где вовиссонные пошивы,
По кабакам на тумбочке халдеи,
Лавраки с овощами во едальнях
И беглые габаи при хабаре.
Со связкой соболей поверх ключицы
Михаль свое заслуженно добрала.
И Зив заплечным бубном без распарки
Отстукал восемнадцать ровным рядом,
Чтоб слышал ярл лапарьный во Квитойе

10580

И остальные чувственной шестёрки —
Живой! Живой упитанный младенчик
Утраченного проклятого дара,
Ишай при том побитый невиновен.
Когда к лавраку овощ запекают,
Не всякий плод иль корень пригодится —
Останется по зрелому раскладу
Анис и плод паслёнова томата.
И кольцами сойдёт болгарский перец.
Ты протвень с маслом выложи слоями.
Взрумянятся — пеки лаврака тушкой.
Лимон потом над рыбой будет лишним,
А сладкий корень перебьёт кислинку.
Снимательница слышимости сердца —
Кто превзойдёт её среди народа?
И хочется ярыгам перехожим
Глоточек исцелительной бутылки.
Припадочной страшатся передачи
В сердца, которым горя не желают.
Нельзя исправить мир и свой движарик

10600

Без мерзости души сдающих вахту.
И надо созывать без промедленья
Собрание подверженных падучей.
Аува и Гилад Шапира, где вы?
Где ваши санки свейским подношеньем
На шесть персон за дальними мирами?
И ярл из композиторов лапарьных
Бренчал на возвращённой балалайке
В раздумиях о венценосной доле
Влачить свой восприимчивый моторчик
И кантеле ушкуйникам на зависть
Всемирным притяжением завидок —
Живой Гидон, и сердце излечимо.
От гуселек нельзя освободиться
Без волн ушкуя к новому владельцу.
И уничтожить красоту такую мерзко.
Хорошему тут мама научила,
Которая махтейнесте гулящей.
Так избери же жизнь, движок и гусли,
Имей кураж во всяком поколеньи

10620

И сердце с мухомором на подхвате —
Уляжется ушкуй в прибрежный штабель.
И каждый выбирал, почти что каждый,
Этически единственные вещи
Согласно ходу нутряной природы,
Ишай спихнул бы гусли фараону,
Рахмил украл, сам будучи налётчик,
И за Двиной у ёлки в погремушках
Всласть выливал сказитель из левитов
Кленовый мёд на скромный шалахмонес.
Так думал Авирам, когда на берег
Высаживался новый вал ушкуя.
Михаль изнанку жизни повидала
И сладким обхожденьем неподкупна —
Закидывают мехом содомиты,
Но прежде умолчали о падучей,
Бутылочку востребуют снодобья,
Вопросами обкладывают злыдни.
Когда в шалмане сходятся сословья,
Хоть выпей жбан — согласия не сыщешь.

10640

Меж ними из сословий разных пропасть,
Лишь договор общественный незыблем,
А в договоре этом про припадки
На тихаря не писаны разделы.
Она всю жизнь пахала иль зазорным,
Иль нянькой у хорошеньких детишек.
Бежать! Потом! С ребёнком! И заснула.
И шейкером халдей взбивал над ухом
Сикеровое разных оборотов.
Сморил Морфей уставшего зыряна.
Она тут пьёт совсем не в одиночку.
Шельдарь притихший тоже притомился.
Любуется Гидон сикерным рядом.
Лошкарь завёл музыку заведенья.
Надраивал халдей стопарь мураны.
Недоброе шагает по Квитойе,
И Авирам при гнилостном Ишае
Один за други должен отдуваться,
Когда гулёны нынче припозднились
На дальних орбитальных посиделках.

10660

Обрыдли в одиночку мухоморы.
И ярлово достоинство страдает.
Постылому связующему бубну
Распарочку заделал композитор.
И понеслась всеобщая побудка
Без политеса полной амплитудой.
Корячило людей и Амитая.
Халдей прервал стопарную протирку.
Среди лабазов самой полной чаши
Ужратая в сообществе ребёнка
Шагала несгибаемой походкой
В обнимку с колотимыми парнями.
А шестерик былой собольей связки
Свидетельством людского непригляда
Оставлен попечению халдеев.
Зубами держит личный бубен Зива.
Цадок с нераспакованным за холкой.
Выходишь прошвырнуться без котомок
По кабакам, распивочным и нянькам —
Всплывают соответственно издержки,

10680

Подмышками и ртом несёшь поклажу.
Кривились дщери беглого габая
У самой бровки красного продола:
— Пахучи сливки Плавта и Менандра
На девственных аллеях Иссахара;
Всепроникающ охлос нищеброда,
И евнух при купальнях детороден;
Купалась я и вот подзалетела. —
— Менахема себе призвала к ложу,
А выпал мне близнец, и он Менахем. —
И тягловой Михали говорили:
— Куда ты, сводня, юношей волочишь? —
Без бубна при гортани отвечала:
— Библиотекарь я артели струнной,
Для лабухов готовлю партитуры;
А бубен музыкален и под ноты;
Тягаю концертмейстеров двух пультов
По окончаньи бденья аудиций
Под лабушные своды манускриптов. —
И снова круг поднотный закусила,

10700

И страждущим тягаемым сквозь бубен:
— Терпите, концертмейстеры, уставши;
Недолго ваш батман пике продлится;
Я тёть со справкой, а они не тёти;
Котомка крокодилья под олифой!
Да за неё скупают полоркестра
К утехам невзыскательных исканий! —
Повышен концертмейстеров устаток,
Но проблески сознания сильнее:
— Препроводи обратно на корыто. —
Увещевала так терпил сквозь бубен:
— Я излечу не хуже чем ребёнка. —
И говорил молоденькой супруге
Прохожий туз заоблачных доходов:
— Мне подарила мама на бар мицву
Жупан домашней вязки от Бардуго;
Вот образец служения артели;
Вот помыслы больных консерваторских —
Служение корытовым концертам;
Носилки оркестрантам нездоровым!

10720

Уймите выводильщицу запоев! —
Подали два красивых паланкина.
И лабух Зив под корчей напоследок
Консерваторский бубен взял в обнимку.
А сына вырвать не хватило мочи.
Навалятся щедроты богатеев,
И жизнь ломают измененьем русла.
Распивочную выберешь поярче,
И встретишь отмывателей былого.
Лишь тихий скит при пчёлах и делянке
Не вывернет привычную судьбину.
И коли сын к отцу бежит рыдая,
Михаль за паланкином потянулась.
Стоит у исходящей амбразуры
В изрядном во хмелю и без пожитков.
А во Квитойе Авирам колотит —
Ушкуй недобрый близится к ярангам.
Хватилась нянька соболей, да поздно,
По стругу Мецы ходит с ярыжонком.
— Домой! — консерваторские хрипели.

10740

— И мы домой, — колодные Ярону, —
У нас там сбор всеобщий объявили;
Не хочешь двухкорытной мчаться связкой,
Так мы одни сардинами в колоде;
Мы втиснемся, претерпевая други,
С махтейнесте по бывшему супругу,
При чадах трёх и няньке, хмель набравшей. —
Сигаль стружан добила заявленьем:
— Я поведу колоду по-любому. —
И от старпома струг ушёл тактично,
Не шагом так обзором потолочья.
На том и порешили ветрогоны.
Махтейнесте с Михалью те на струге,
И чады неподравшиеся с ними.
Вот Меца отстыкована от сферы,
Колоду же крюки не выпускают.
Сигаль бежит на тумбочку внебрежных.
Неумолим ярыга амбразурный:
— Корыто неучтённое не сходит;
И ваш игнор закона наказуем;

10760

Пройдите регистрацию колоды;
Уводят борт, обшивку перестелят
И промышляют воровским извозом;
Вы, верю, из приличного сословья;
И завтра с утречка возьми в контору
Бумаги на движок и амбразуру;
По окончаньи сверки по реестрам
С уплатой сбора выдадут вам ксиву
Достоинства начальных регистраций;
Получит шкипер выписку гроссбухом
Текущего состава вместе с вашим
Для передачи в службу всякой точки
И полученья ксивы постоянной;
Но ваш гроссбух вам выпишут нескоро,
Контора заготовленных не держит. —
Колодная во стыке неподвижность
Отчалившую Мецу удручает.
На струге шкипер выдохнул: — Нет ксивы!
Найдите мне гусиного гурмана...
Скажи мне, урка, что в гроссбухе ксивном?

10780

Мой опечатан был при первой ходке. —
Остались тет-а-тет без посторонних.
Припоминает Коган сын Аронов:
— Сижу я на свальбардовой малине,
Несут мне опечатанную торбу
С Орлиного Буяна ветрогоны;
Те навыков порочных не имели;
Не то чтобы хотели что подправить;
Хотели знать строение и почерк;
Увидели, листали, отступились;
Гроссбуший первый том включает списки
Всех предыдущих выписок гроссбуших,
Включая выбракованные куклы,
Второй лицензионные конторы
При выдаче его начальной ксивы
И третий регистрацию корыта
При номерах движка и амбразуры;
Подделать можно раз до первой сверки;
Потом корыто объявляют в розыск;
Второй гроссбуший том включал пометку

10800

О липовой конторе недоумков,
Её гроссбухи шли в уничтоженье;
Смирись, начальник, с дланию закона,
Иначе струг артельный конфискуют. —
Сменился тет-а-тет проходом в рубку
И через шлюзы в мелкую колоду.
Ярон склонился к Зиву и Цадоку:
— Доставит вас портал телепрыгучий
И лапарей гуслицерного чина;
Чердак снаружи к выпрыгу готовим;
Не хило ж вас падучая колбасит! —
— Не успеваем, как ни изгаляйся;
Корытово не вымаслит дорогу;
И лестница с небес чудес не купит. —
— С Орлиного Буяна ходят лётки;
Опричня при портале нас уважит;
Недалеко за водами Квитойа. —
И безутешной матери выводит
Колбасимый на крыше мамонтёнок:
— Тимпан красен с трубою в скорби бурне;

10820

Колбасишася на воде покойне,
Яко знобиша мя на месте злачне. —
Шельдарь в поту Ярону улыбнулся:
— Они близки на пастбищах обильных,
Резвы сижки в ручье на водах тихих;
К Орлиному веди куда поближе;
Ступени с неба лучше зависанья;
Зырян, оно как будто отпустило. —
Детей ведут с корыта на корыто
Корытовым путём недавней кори.
Ярлёнок на тропе конструктивизма
Невидимому шепчет Амитаю:
—Тебе привет, пети шеваль, до встречи. —
И ярыжата в очередь с ярлёнком
На грудь Михали головы склонили —
Спокойно и тепло незрелым детям.
Ещё снега лежали во Грумаете.
Обгладывали мамонты рябину.
Снегирь клевал по ягодке на ветке.
Лисичка чем придётся промышляла.

10840

В незамерзающем ручье сижочки.
Стояли лапари во новом стане.
У баб урочный час вечерней дойки.
Створожены дары от мамонтицы,
А сыворотка в шаньги пышным всходом.
Без ярла лапари на дальних тропах.
Потёрся лось боками об осину.
Ледковый наст сугробом припорошен.
Четыре лыжи воткнуты в сугробы.
Над варевом котла сидит в раскачке
Упитый композитор при Ишае.
Проталина костра открыла почву.
Валяется ушкуй непогребённый.
Ишаю только дёсны затянулись.
Он только жизнью вздумал насладиться.
Хлебать вдвоём сподручней мухоморы,
Тем более когда по принужденью.
Его рукой чудовищны деянья.
Из-за какой-то мелкой балалайки
Убиты обезумевшие люди.

10860

Ему сначала били бубном тело,
Теперь сломали мухомором душу.
И речь сломали басурманским чином,
И помыслы всё тем же искаженьем.
Как в радости поминки отгуляли,
На всех одна беда и навалилась
Спиной к спине сидеть не опадая
У самой кромки людных проживаний.
Предатели по зову не явились,
А он, Ишай, остался и не предал
Чужое дело со смертоубийством.
Народ искал кусок земли потише
Без языков кровавого настроя.
Под штрифелем завёл себе ремёсла,
За облаками разгоняет ветер.
И чёрный люд отрезанного ломтя
С тоски и от обиды убегает,
От грусти неоплаченного долга,
Сбивается в ушкуи вожделенья
Прибрать одну гусельную колоду.

10880

Теперь он им, Ишай, прерватель жизни
С неписанным судебным приговором.
Принять ли? — это странно, очень странно —
Хоть это просто, очень даже просто
Для всякого, кто угодил однажды
Под путы сердцебойных анималов,
Намного проще лыж стоймя у печки.
Открылась амбразура на Орлином.
Выходят ярыжонок и ярлёнок,
Махтейнесте с носильною поклажей
И чувственная на сердце четвёрка.
С каких делов махтейнесте свекрухи
Милы вам будут, если все там с бубном? —
А у неё, носильной чебурашки,
В зубах баул без лишних провожатых.
На тумбочке давай опричным ксивы.
Баулы долу, и её прорвало:
— Вот эти бледной немочи прибывцы
Всамделишные есть князья Ливана —
Небесного Ливана и Земного;

10900

Ливанские владыки заседают
Во двух диванах правящего толка —
Дивана Шейхов и Хамулл Диваном;
И по сему четыре их при лычках
Шейховый Князь Земного Леванона,
Небесного Ливана Князь от Шейхов,
Небесного Ливана Князь Хамулльный
И Князь Хамулл Земного Леванона;
Мадам из них она и есть Княгиня
Земного Леванона по Хамуллам;
На передок она слаба величьем
Восточного Царфата Формалистов;
А я и чады при князьях для лоску;
И бубны их регалиями чина,
Поскольку из Больших Консерваторий;
Встречайте нас радушно по одёжке
И снарядите побыстрее лётку,
Пожалуйста, мы всем Ливаном просим. —
Ронит, как ни бледна, но не смолчала:
— Вы, мама, меж оглобель не любили

10920

С коленными обхватами оглобель,
А мимо процарапанным винилом
Кружат светила звёздную музыку;
Шейховый Князь Земного Леванона
Открыл мне вспышки ярче и острее. —
Опричным скуки как и не бывало.
Галантным обхожденьем проводили
По тропке меж сугробов до забора,
А там висит и внутренняя просьба
Начальников небес не беспокоить.
Ярыга у опричных вывел кистью
Серёдковую правку для прибывших
"Уйдите прочь, все ветви местной жизни,
Сыны Моржихи, Одина, Абрама,
Ярилы, Вяйнемёйнена и Пэдди;
Калмык, тебя кумысом не приветят;
Не рады здесь Зевесу и Пандаву;
Князья Ливана с Дщерью Вавилона,
Не трогайте блестящее руками;
С почтением охрана ветрогона".

Date: 2017-03-05 09:23 am (UTC)
From: [identity profile] humorable.livejournal.com
Познавательно!

И надюновые лярвы - не одну ль из них повстречала Светлана Яницкая на Ашкелонском побережье????
И магическое пение Матери Мандрилы, сродное, вероятно, тувинскому хоомею...
Мне кажется, доля искусствоведческой тематики заметно увеличилась по сравнению с более ранними кодами, где эпос царил безраздельно, перемежаясь разве что с этносом.

Date: 2017-03-05 09:57 am (UTC)
From: [identity profile] humorable.livejournal.com
Ну, пока так и выходит.

Profile

benegenetriivir: (Default)
benegenetriivir

September 2017

S M T W T F S
     12
3456789
10 111213141516
17181920212223
242526 27282930

Most Popular Tags

Custom Text

free counters SPEEDCOUNTER.NET - free counter!

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 21st, 2017 06:40 am
Powered by Dreamwidth Studios