benegenetriivir: (Default)
[personal profile] benegenetriivir
предыдущие части:

Шпицбергена снега белей яранги. Там бродят лапари среди медведей.

Твой древний викинг сумрачно буянил. Поставили рогатиной засеки.

Плывут бревном, откуда неизвестно, товарищи знакомых амуниций

Когда бы слово женщине держали, сказал — отрезал, тесть с отцом под локти

И хвост форели Коган кинул в Дова, гремя браслетом гневного запястья

Кричал Ханох, познавший строй телесный при обученьи травничьих ремёсел

И нету скита полного молчанья для ищущих покоя без общенья.

Причудлив поиск трюмных изометрий. Шамарь сказал: — Я очень сожалею. —

Умытая Ронит лежала в койке. Нейдёт кусок. Хагай принёс турнепса.

Лежит себе в туманной полудрёме, жива, и лучше ей не шевелиться.

Раскиданы меж струганных столешниц портяночные лоции пространства.

В роду у Зива дёрганые были ансамблями народных инструментов

А где друзья косматого умельца? Хагай не озабочен расставаньем

А сверху то ли дюна, то ли выпас, но уж никак не белое молчанье


Ярыга у опричных вывел кистью
Серёдковую правку для прибывших
"Уйдите прочь, все ветви местной жизни,
Сыны Моржихи, Одина, Абрама,
Ярилы, Вяйнемёйнена и Пэдди;
Калмык, тебя кумысом не приветят;
Не рады здесь Зевесу и Пандаву;
Князья Ливана с Дщерью Вавилона,
Не трогайте блестящее руками;
С почтением охрана ветрогона".


10940

А у Рахмила на движок трёхпихный
Ни выписки в гроссбухе регистраций,
Ни копии оплаченной заявки.
Как на мемуну прогуляться вышли.
В трясину завели ступени с неба.
Схожденья вышних долы сотрясают.
Раздольны пересуды отголосков
Подобно мурье бабьей после хвата.
Князья Ливана с чады и свекрухой
Просили извинить за беспокойство.
Покинули буянную ограду
И тут же к той ограде развернулись.
Крепки несокрушимые оковы
Замковой ковки пригнанной калитки.
Стоят, молчат обоймой неподвижной.
В конце обоймы ставленные чады
Глядят в затылок впереди стоящим,
Велик искус сорваться к снежным играм,
Но новая забавней развлекуха,
А во главе махтейнесте, их бабка.



10960

За бабкой Князь Ливана, тот который
Прелюбодей, увлёкший королеву
К постыдному сожительству в корыте.
За королевой Князь, который тоже
Ярловую голубил фаворитку.
Какой пример невестам подаёт он?
И только Князь последний не прелюбил,
Блюдя во одиночестве турнепсы.
Стоят, молчат под взором безнадёжных
Из-за холмов на ветрогонье вышних.
А жахнет ли там бубном — будь что будет.
Невыездные Кимхи подступили,
Становятся за маленьким Гершоном.
Выпытывают очередь княженья:
— Когда томленье давнее свершится? —
Зырян главы не повернул к народу:
— Мы просто так, и ничего не будет. —
Народ в обойму выстроился быстро:
— И никаких отметок левых списков! —
До самого хвоста молчок напряжный.

10980

Сплотила всех одна причастность к тайне
Ценнее той, которой первым делом
Четыре Князя с бабкою гордились
И чады во сметливом разуменьи.
И каждый кроме кашу заваривших
Уже себя на дальних сферах видел
В пятичердачном с окнами прирубе.
На нём, на каждом, лайковые чуни
И тонкого сукна полупердоны.
Тишинная напряжность громче брани.
Князья шагнули в сторону, налево.
И к ним шагнула бабка при детишках.
И строй сомкнула плотная обойма
До самой ветрогоновой калитки.
И разнеслась по очереди радость,
Что восемь первых напрочь убывают.
Приятность разлилась по отошедшим
От мелкой мести вычурным опричным.
Недалеко стоит причал Серфоны.
Князья там шняву с ходу подрядили.

11000

Причудливо меняются корыта.
Ведут зигзаг спасительные галсы.
Тягает ветер ходовые снасти.
И волны разбиваются на брызги.
И всякое корыто — рознь другому.
Из облаков знакомая колода,
Что собрана вот этими руками,
Над клотиком корытовым зависла
При буквицах резьбою и внакладку.
РОНИТ выходит арамейским шрифтом.
Такою регистрацией прилюдно
Читается признание Сигали —
Добротным яйцам грамотные музы.
Пожала б их товарищеской дланью,
Но эта муза дланью не ослабла
На всякое поскудное вторженье
И говорит свекрухе прежней жизни:
— Не только дар космических оглобель
Нам, бабам, там приятен с любым другом. —
Попробуй возразить тут правой бабе,

11020

Которая Княгиня по Хамуллам!
Спускается по лестнице Данилыч:
— А на Орлином славные разборки. —
И поднялась по лестнице восьмёрка
С Данилычем на вышнюю колоду.
Сигаль на мухоморы подступает
При выписке текущего гроссбуха
И ксиве на колоду из реестра.
Внизу кипит посильная работа.
Сплавляют Авирам с Ишаем павших.
Никто живым не вышел из ушкуя.
Не задалась разбойницкая доля.
Ломает Авирама и Ишая.
Присели отдохнуть и покачаться.
Друзья снесли качавшихся в ярангу,
Очистили от павших что осталось.
Решили пару дней задать под отдых
До говора вменяемого толка.
И разожгли костёр они по новой.
Лапарь без рыбки ярла не оставит

11040

И без припаса квашенной копорьки.
Жбан эля отгрузили из Рониты.
Ронит свекрухе с чадами подмога.
Ишай к ним выполз на вторые сутки.
Налили отдохнувшему Ишаю.
Колода с чады ласточкой вертится
Без невесухи с визгом и восторгом.
Неоседлаем мамонтом Хагаем
Гальюн колодный чёрной древесины.
Поведал неофит сердечных встрясок:
— Служил я Мельпомене на Свальбарде
Среди придворных ярлу лицедеев;
Текучка наблюдалась постановок;
Сменялись устроители трагедий;
Любители трагедий засыпали;
Оно понятно, ежели там скучно;
То вылезет нелепой мизансцена,
То рваным был накал запретной страсти;
От ингерманов новый постановщик
По нашу душу чистенький явился;

11060

Его дебютный номер Смерть Подесты
Восславили восторгом театралы
И мой конфуз подробно расписали;
Подеста я согласно ранней читке;
Гортань чиста сценическою речью,
И в деснах нерасшатанные зубы;
Я отвергал культуру репетиций;
Явился на прогон ужратым в сисю;
Мне в рубище шагать, а я ползочком;
И слёзы опадали ингермана
От поруганья чистого искусства;
Назвал меня всемилостливым дурнем,
И распрощался я с казённым коштом;
Пошли искать, кто вытянет Подесту;
Нашли в берлоге ижму из непьющих;
С его триумфом целых трёх сезонов
Отныне, если в лоцию заглянешь,
Свальбарда театральная на карте;
А я готовлю юных к поступленью
И ставлю им, заикам, монологи

11080

При исподлобьи дряхлых невзначаев
И взмахе отвергающего жеста,
Когда ведут командовать обозом,
А он в лосинах с выспренным хозяйством,
Поскольку лангобард из благородных;
Мои ученики в далёком прошлом;
Не учит речи педагог беззубый;
Напрасно зубодёры Каутокейно,
Поправ непитие на производстве,
Мне предлагали боем имплантанты;
Страшусь парадонтоза с отторженьем
Внедрённой кости на штифтах без клея;
Куда милей на донышке глоточек
Без облика потери безвозвратной;
Прошу не наливать вторую дозу
И с пьяных глаз не бить в проклятый бубен;
Мне лбом на крыше орбитальных брёвен
Дед Мамонт неприкаянный стучится;
Неведомы душе его гальюны;
Чтоб услыхать воочию удары,

11100

Потребно сердце с ухом человеку;
Вы слышите его, собратья встряски? —
Молчание Ишаю отвечает.
Выходит из яранги композитор
В желании отлить как есть спросонья
При кантеле тачанья южных свеев.
На пиршество подсел шестым из падких.
Товарищам, среди которых стерва,
Ярл Авирам играл простые вещи
И говорил, когда они жевали:
— Дед Мамонт лбом колотит древесину
И речью басурманскою вздыхает. —
Закрутом неподвластного спинора
В пол-единицы планковой порцайки
Из выборки разбивочных гармоний
Быстрее легкокрылого нейтрино
Разносится звучание стучаний
В сердца принявших шествие ушкуя
И в струны самой ценной балалайки.
Услышали сердца Князей Ливана

11120

Гул Амитая в струнах реситаля.
Умолкла авирамова музыка.
Лоб Амитая слышен в тихих струнах.
Сердца открылись всем без бубна в громе.
Моржиха Мать сдала дела другому
По сердцу напрямую бить открытым.
Собрание чувствительных молчало
Без протокольной части поколенья
От Анимала и до Анимала.
В ансамбле проникающих орудий
Означен пульт шести лапарьных бубнов
И первый пульт гусельной единицы.
Заквас копорьки с рыбкой на закуску.
Поспело особуко с корешками.
Лапарьное ярловое сгодится
И к песаху, и к осени под кущи.
Берёшь от яловичины голяшку
И тушишь при костяшках для навару.
Залей туда штоф красного сухого.
Остынет — отдели на выброс кости.

11140

Добавь поверх ковёрную засыпку
Кружочком корешков от сельдерея,
Петрушки с артишоком ерушалми,
Чеснок и лук порей от корня в трети.
Тут каждый корень горек иль пикантен
На низких нотках вкусовой палитры.
Туши подольше и попотчуй ярла.
От мамонта голяшка некошерна,
А от лося сгодится и на песах.
Олень кошерен бегающим стадом,
Когда закон забоя соблюдают.
И хорошо, что мамонт Моисею
Не приглянулся видом на Синае.
Тягать крюком мясницким хоботину
Под балку для обсыпки крупной солью —
Найди такого шойхета согласным.
Лапарьное ярловое не путай
С голяшкой иссахарского таджином,
Который запекают порционом
И наполняют сливками кокоса

11160

С проросшими бобовыми стеблями.
И арманьяк в ярловое не кинут.
Ярловое готовится в казане
Для дружеского пира общей глоткой —
Чего дают, того и навернули.
А ежели кокос тебе не любый,
Тогда сиди без хавки эксклюзивом —
То аманьяк им, видите ли, сладкий,
И он предпочитает шерри бренди,
Когда пуста заначка от метаксы,
То стебли сои хрумкость потеряли.
Потребны стыки общих созерцаний
Для общей глотки дружеского пира,
Где диким будет битвное веселье
И ненависть к торговле и ремёслам.
Полдюжины принятия падучей
Текущие дела перетерают.
Служение чувствительного дара
Перевели на плоскость заседаний,
Сначала Мать Моржиху хоронили,

11180

Потом Князья к ушкую опоздали.
А белочки с ежатами в берлогах
Такой концерт бесплатный пропустили
Причиною зимы и холодрыги.
Спросил шельдарь колодного владельца:
— Зачем фрагмент окна обзора сбоку
Ты выложил кусками разноцветья? —
— Для чад и для себя, когда не возчик;
Застыли мы над кашей белой хмари,
И вот она зелёная иль в сини;
Когда сидел в собрании Бейт Шамо,
Наружными кустами любовался
Фильтрованных обзоров по желанью;
И малышня там сверху нынче рада;
И мы с Княгиней, с дролицен, ребёнка
Удачно ждём недавним подзалётом. —
Про мамонта был сказ про Амитая,
Про свежий дар вербальных оглашений
При разрушеньи выпасов с очисткой.
И запись предъявили особливо,

11200

Которая фиксирует победу, —
Седяй на херувимех пред ефремом.
Зыряну мухоморы надоели.
Шельдарь хлебнул своё, тягая лямку.
Ронит нельзя охраной материнства.
Ещё слабы Ишай и композитор.
Очередная вахта за Рахмилом.
Никто не знает прихоти ушкуя,
Когда на берег высадятся злые.
Не принимает общество обеты
Примчаться до ушкуя издалёка —
Помимо злого выпаса таятся
Ловушки дюн и белого молчанья.
И нижний ценз летательных ресурсов
От вахты мухоморной не спасает.
Ценнейший лоб конструкторских прорывов
Должён опять сидеть в моржовой шапке
При гарнитуре плошки и лопатки.
Данилыч и Сигаль трёхпихом резвым
На рандеву с учёрттегдейным стругом

11220

Наутро улетают восвояси,
А вечером под кровлю Мельпомене.
Ронит с Рахмилом остаётся рядом
Как любящая женщина с Гершоном
И при Михали няньке для ребёнка.
Достаточно квитойного пространства
И для яранг рахмилова семейства.
Амир старшой при ярле остаётся.
Две подзалётных там с другого боку
И услуженьем должным Авираму.
Шельдарь с Гидоном тоже ярлу служат,
Свальбардову, в хоромах с выкрутасом.
И к ярловой мамзели Зив вернулся.
Зырян вернулся к пчёлам при делянке,
Ишай свободным люмпеном при сцене.
Распалась полудюжина падучих.
Свёл ингерманов туз к минимализму
Решенье сценографии помоста.
Власы актрисе от ушей копною
И невзначаем локоны на шею.

11240

Она заколку в зубы перед залой
И на затылке гриву поправляет
Без прекращенья чтенья монолога.
И театралы видят в подсознаньи
Распаренную бабу после бани,
Когда она накладывает гриву,
Но только эта вымытая баба
Несёт пургу о новых каталогах
На нижнюю одежду для молодок,
И кто там под хупу шагнул удачно
За жениха с повышенной парнусой.
Набита зала людом под завязку.
Стружанам бронь досталась по знакомству
И уваженью ярлицен Свальбарды.
Извоз опричня выслала служебный
Для почитанья дара ингермана,
Чтоб дюжина опричных на галёрке
Имела удовольствие увидеть.
На сцене ветрогон к другой уходит.
Сначала ей в окно пайцзу кидает.

11260

Она сидит в домашнем с бигудями
И на лесном ситаре щиплет струны.
Поёт она романсной безнадёгой
За всю свою нелепую дорогу.
Лесной ситар тюрингам он вальдцитер,
Сефардам он бандурия зовётся.
Собрание искусствами заныло.
Одна Ронит от скуки засыпает
И три командировочных ярыги
Врождённою виною совершенства
Чувствительного уха на музыку —
Вальдцитера Ронит не принимает, —
И общей нечувствительностью сердца
Троих командировочных без женщин,
Когда уже нечуткому едино
Чем убивать промозглый зимний вечер
С кухлянкой малым свёртком на коленях,
Поскольку при оторванной петельке
Кухлянку гардероб не принимает.
И та, что с бигудями и в домашнем,

11280

Узрела мамонтёнка по-над стругом
И речь его толмачеству в загадку.
Ситар лесной дрожит ей речью чуждой.
Отбросила бандуру, обхватила
Сбежавшего Ефрема ветрогона
И вместо обязательного текста
— Как хорошо, что я не вышла замуж! —
Шептала той же чистой фразировкой:
— Сижу на херувимах пред ефремом! —
Ронит и дрёма больше не совместны.
Опять падучим вместе собираться
Над фактором открывшейся бандуры.
И треть из них не слышала вальдцитер —
Шельдарь вне сцены лёжа при мамзели
И сиднем при пчеле зырян отшельник.
К мамзели постучались после драмы.
Труба зовёт к отшельнику в ярангу.
Подбросила Сигаль друзей до скита.
Ей в бардачке доверенность Рахмила.
В буфете Мельпомены угостила

11300

Мальвазией опричню за знакомство,
А двух орлов без лычек вицжупану
Вернуться пригласила на колоде.
Сама она одета при параде
И с новенькой пайцзовкой на Рониту.
Заманчиво солидному клиенту
Увидеть, как торговые берутся
Очистить сектор от ловушек хмари.
Торговые гондонною моралью
Отметились недавно на Орлином,
Реляция оттуда живописна,
Когда надежда вырваться в обломе,
И подкрепленье вызвали по шлюзу,
Но их колода на ходу и скачет.
Не знали вицжупанники, что нынче
Сигаль с Князьями звонким содержаньем
Лесной ситар купили у театра.
И вместе с тем доподлинно известно,
Что эта же ронитная летунья
Разгуливала с прежнею пайцзовкой,

11320

Где всем она не раз велит просраться,
Поскольку у стружан близка старпому.
Алчба непоранжирных обращений
Для ищущих безмолвия прискорбна.
Причудливы места отдохновенья
От освоенья дикого Магдира.
С назойливостью блох аборигены
Буфеты осаждают и буяны.
Из них же набирают пополненье
Довольствием терпил тарифной сетки.
С лихвой хлебнув лихого в передрягах,
Орлы Магдира в серых вицжупанах
В колоде обольстительной теснятся.
Без рандеву со стругом представленье
Стружане отказались обеспечить.
Сперва на крышу струга опустились
Под своды климатической прозрачки.
Заботятся о тёплом содержаньи
Тропического роста в лютый холод.
На кокон энергетику гоняют.

11340

Загнали в кокон малую колоду.
Прицепом с ней летят единой спайкой.
И мамонты под коконом гуляют,
И гуси неказистым поголовьем.
Сосна для сруба выложена чисто.
Понижен гул от маршевого хода.
Спускаются в проём чердачной кровли.
На красные продолы Мецы входят.
Не признают стружане этикета
Срубить кают-компанию начальству,
Во трапезной всеобщей обитают
Среди детей, и все дымят коибой.
К окраине, к Магдиру флотской службы
Проложен курс торгового всезнайки
Меж чёрных дыр обыденного веса
На ловлю западни для звездокрыла.
Каюты отвели среди фаюма.
И шесть недель ещё пилить к эскадре.
И шесть недель Сигаль лесным ситаром
Осваивает навыки бренчанья

11360

Среди гусей и мамонтов на крыше.
Учителя азов её музыки
В яранге ждут семейству прибавленья.
Есть узкий круг безлычковых мундиров,
Которые себе позволят наглость
Неделями шататься по помойкам
При сохраненьи стажа и надбавок
Иль пару лет в сообществе мамзелей
Без позывных на полном содержаньи.
Так бриллиант невидим нам, покуда
Под гранями не оживёт в алмазе.
Хотели выпас — дюну получили.
Обволокла туманами корыто.
И лярвы не крутятся пред глазами.
И мамонты под коконом скакали.
На мелкую и крепкую колоду
Привычным отработанным наскоком
Вскочил отец косматого семейства
И плаху оседлал чернее ночи
С кивком через плечо, что он готовый

11380

Со сдачей норматива на отлично.
Колодная Сигаль при инструменте
Неспешно опускается в продолы.
В подрамниках застыли раритеты —
А сдюжит ли дщерь сферы через жопу?
Коибы дым разлит по тихой рубке.
Шафраном плов курдюковый заправлен.
Покрыл печёнку тёртый белый трюфель.
Во льдах ведёрка рислинг из Эльзаса.
Лишь дам свободных Меца не тягает.
Данилыч прогревает вал колоды.
Пускай сперва услышат лярвы смычку.
Лесной ситар явил свой голос дюне.
Полутона, легато перебором,
Последний шепот сонного дыханья —
Вот этот Фет, который Афанасий,
Подвластны изнурительной работе
С младенчества к вершинам совершенства.
Его зовут обедать — он играет!
Звук чище с каждой новой балалайкой.

11400

Достиг вершин, с вершины озирает.
Потом стремится лабух утончённый
К ужатью извлечения звучанья
И бьёт скребком бандуровые струны.
Иль кто из баб походит с бигудями
По жизни без исчезнущего друга,
Так на доске она стиральной в мыле
Как запоёт искуснее кобзона! —
Что целый флот прискачет женихаться,
И мамонты откликнутся из неба.
А спешным лабуханием угаснет
Колодника последняя надежда.
Заткнула дюна чувственные уши,
И трепетные лярвы испугались
Раскрыться этой дикости приблудных.
Данилыч воспарил второй попыткой.
Хагай трубит побудку на гальюне.
Дед Мамонт, Амитай, молчит под плазмой.
Подъела рубка все деликатесы.
Пусты ведёрки рислинга Эльзаса.

11420

Висит флюид потушенной коибы.
Бронфмач Пинхас вкатил бухла попроще
Отметить неудачу по продажам.
Аронов сын принёс гусиных шкварок,
Мадам Шпиншейдер свежую маину.
Причалил возвернувшийся Данилыч.
Хагай на стругатуру опустился.
Опричные откланялись собранью
И вышли покемарить по каютам
С богатым послевкусием фуршета.
К печёнке много трюфлей не бывает —
Стругай как бульбу многажды на драник,
И никогда потом не ошибёшься.
Стругай на крупной тёрке, чтобы быстро, —
На мелкой лишь к омлету для фактуры
И для фактуры той же к шкваркам в луке.
Злой поед мысли гложет неумеху —
Ронит бы набренчала дюне лучше,
Семья важнее бабе почитанья,
Построить бы скорей свою колоду

11440

Без многого фаюма для услады
И надавить тремя бортами смычки.
Прослушка у стружан — святое дело.
Опричнина плевала на прослушку.
В обильной кубометрами каюте
Накормленный радушным струговодом
Сказал ярыга вицжупанный Алеф
Ярыге Бет того же вицжупана:
— Обрыдли выдни стружного радушья;
Желаю лошкарей и дам пригожих. —
Лучинку преломил зубной очистки.
Сомкнул обратно рваные расщепы.
Не скоро за щелчками на пустотах
Послышались несмазанные скрипы
И поджиги невидимых форсунок.
Снежинки льда надуло к потолочью.
Крошились по коллоидам алмазы.
Входил портал и закреплялся дрелью
К пустотам эксклюзивной одноместки.
Озон дышал без молний и свечений.

11460

Упала клеть на демпферы подхвата.
Прогнулись воздусёвые прозрачки.
За воздусями заднее поджалось.
Портальная калитка распахнулась.
И дам пригожих шумное скопленье,
Знакомый сход проверенным составом
Без лошкарей ввалился в обнимашки —
Но нет тоски, тоска куда-то смылась,
Рассыпалась тоска в пригожем смехе.
Веселье, визги вечного плезира
Эфир забили вахтенным прослушки.
Веселье разошлось на два потока,
На две каюты строго по заказу.
И каждая стонала эксклюзивка
Мольбою дам единым выдыханьем:
— И лошкарей! И гусли! И свирели! —
А у стружан желанного богатства
Творить музыку этого не сыщешь.
Один лишь есть лесной ситар унылый,
Который дюна слушать не желает.

11480

Угомонились дамы без музыки
В негромкой речи, чтоб не потревожить.
Морфей сморил мужей без вицжупана.
Поодиночке дамы выходили
В домашнем до помывочной, поскольку
Желательна помывочная бабе.
Сказал Ярон, он шкипер был на Меце:
— Всех накормить по шабесному кошту. —
А сколько их, на то молчит начальство.
И всем давно пора к Морфею дрыхнуть.
И расползлись по койкам из трапезной.
Остался запах скуренной коибы
И кошевар Гиора наготове
С Пинхасом бронфмачом для сомельяжу.
Пригожих дам снедает любопытство —
Чем угостит щедротами корыто?
Домашнего шелка покрыли лавки.
Пинхас читает лоцию им пива.
Искус вначале крафтовых новинок.
Сошлись на штофе каждой от Юдифи

11500

Гандавомой-на-Шельде пивоварни —
То лёгкий стаут, но одновременно
Он полнотел с умеренной добавкой
Копчёных ноток ячменя на солод.
Прикончили по штофу и обратно
С гостинчиком Юдифи в эксклюзивки.
Сигаль на струге ночью не дремала.
Старпом себя храпеть заставил рядом.
Пошла в собранье книжное ко свиткам.
Крепки сосцы под коечным хитоном.
Дышала в свитки мудрости природы.
Зачем дурак старпом хупы страшится?
Куда она? Вбежал старпом на крышу.
Спят мамонты счастливейшим семейством.
Вошёл в собранье книжное с гальюном.
Обнял Сигаль, дышал, дышал в затылок:
— Люблю, хочу детей, пошли к раввину;
Склоняюсь, признаю и обязуюсь. —
И растеклась бабёнка по старпому.
Вернулись и заснули без объятий.

11520

И как она, поскудница, храпела!
Себе так позволяют только жёны.
А поутру старпому прошептала:
— Старпом, ну, это мы ещё посмотрим!
Они просрутся, можь не сомневаться. —
И побежала в книжное работать.
Никто стружанам не давал команды
В трапезную идти с утра пораньше
Иль не идти до самого обеда.
Жевали вицжупанники без фрунта
Признавших поражение в корытах.
Рубак не любят бабы с большей страстью.
Красавцем хочешь стать — иди в ремёсла
Или весной продай снега якутам.
На том стоят ремёсла и торговля.
На том и без прощания простились.
Шипели в эксклюзивке клети шлюза
К Магдиру, славе, битвам и свирелям.
Задюновый портал покрылся плазмой.
Холодное свечение потухло.

11540

Пустынна без прослушки эксклюзивка.
Тюремная молчит за стругом дюна.
Прошла неделя, дюна отпустила
Без лярв и предварительных условий,
И без баллад валдцитером в подкорку
Иль шабесного пенья а капелла.
Отсчитывают время до Магдира.
Являет он звоночки приближенья.
И штольни прогрызаются пространства
С исторгнутыми дюнами в туннелях.
По курсу прогрызается всё чаще
Туннельная проходка перелётом.
И слабой кинематики штольнята
Магдирными мортирами исходят
По навесной к Магдиру же обратно.
Их дуги недолётом подступают.
Их перелёт разит из Ойкумены.
Штольнята предмагдирный слой соткали
Оборочкой коклюшных кружев неба.
Штафирные вблизи страшатся видеть

11560

Прогрызку этих кружев дюнных штолен.
По кружевам стружане налетались.
И у окна Сигаль с углём сидела,
И коганы научной части струга —
На лавке с разворотами к продолу,
Спиною к лавке, сидя на настиле,
Иль буйством аналитики природы
Вниз головой с коленями за балку,
Когда портки такое позволяют.
Нахшон искусствовед пинакотеки
Сидел с доской грунтованного дуба
И наносил величие обзора.
Им с камбуза тягали в рубку хавчик.
Прогрызка дюны светит звездопадом.
А на земле чуть северней пингвинов
Сейчас дожди, желта листва и осень,
Сейчас рыдают взрослые девицы —
Так всякий год по осени слезливой;
Они всё ждут, когда звезда сорвётся,
Во всякий год, а что сейчас там будет?

11580

Таннайщица Сигаль сидит, не плачет.
Выискивает штольному диполю
Далёкий край дипольной половины.
В стационаре дюн знакомым пленом
Его находит и не может штольню
Признать монополическим объектом.
И опадают малые штольнята
На тот же край магдирного участка.
Ей штольная индукция Магдира
В штольнятном монополе не содержит
Закона дивергенции в пустышку.
И возжелала умная старпома —
Сорвалась, увлекла и получила —
И знала Меца, то не для прелюбы,
А для раздумий, так удобней бабе,
Глядишь, и передаст ума Алону.
Ещё мозги — не лишние стружанам.
На Меце зрело недопониманье —
Привычные заказы на скотину
Пугающей сменились авантюрой.

11600

Тягаться с кем? — с опричными вратами? —
С туннелями магдирными рубиться? —
При мамонтах гальюнных в авангарде?
Юваль, он феркермейстер, мрачен в рубке.
Кузнец Ханан трезвее мамонтицы
Кардан ковал сигалеву трёхпиху.
Остовный обруч выкрашен зелёным.
Прошли деньки катанья на Хагае.
Пинхасова мадам — когда-то фифа —
Знакомит Амитая с чердаками.
Вот огород отцовским попеченьем.
Умовники на ветках плодоносят
По капельке кислинки подслащённой.
Ума набраться с ягоды непросто —
Селёдочка под луком тут надёжней, —
Но мы заводим ягоду обычьем,
И пела поумневшему народу
Контральтова акыница из Джиблы —
Умовники, умовники с росою,
Ума мне вот добавили в разлуке.

11620

Жевал Дед Мамонт ягоду на ветке.
Жевала фифа в мыслях об округе
И повела обратно Амитая
На стругатуру верхнего порядка.
Широким шагом с беглыми шажками
Вбегает в рубку к думающим людям:
— Опричные ищите караваны
Вдоль по Магдиру и охватом штольным;
Пролёт опричный тот охват наводит
Индукцией взаимных перехлёстов;
Селёдочку изыщем к рациону,
И нам поклон отвесит вицжупанник. —
Габай научной части ей ответил:
— Мы с мужиками бьёмся тут мозгами
Как пролететь стрелой вдоль по Магдиру
И без наводки контура штольняток;
Летают все, кто пропасти достигнет;
Первопроходцы флотские способны
Магдирову границу отодвинуть;
Ошибка наша сдвинет вязь туннелей

11640

На сжатие пределов Ойкумены;
Суконный ряд калашному не ровня;
В собрание садись, душа красава. —
Красаве во сиденьи рёк Данилыч:
— Мы мамонта сажали виртуалом
На малую колоду вдоль опричных;
Крутили нас, колоду разным спином;
Для демпфера второй трёхпих пустили;
Хранили мощь, моменты и приличья;
Устойчивость на статике держали;
Штольнят подмяли волновым процессом;
Ударный всплеск пространства нам в кубышку;
Во плазме дюн суммировали лярвы;
Себе телепортачили буфеты;
Опричню мы прогнали всем Магдиром;
И неизменным было посрамленье —
Окутаны мы коконами дюны,
И множатся обидчивые штольни. —
Сигаль подруга, крепкая на койку,
Добавила к обзорному раскладу:

11660

— Сюда внедряли виртуальный выпас
И схлопывали выпас Амитаем. —
Вальдцитер, злой ситар лесного края,
Данилычу в руках выводит песню:
— Как я увижу миг ухода света?
Как я услышу, если глас твой тихий?
Достаточное многим не бывает;
Ты руку протяни, я вне касанья;
Лепи меня согласно зову сердца
Слова лепить в моем сознаньи близком;
В моей деснице меч леса повалит;
И мир в моей душе смягчит досаду;
Что делать, коли лыбятся мне строем? —
Глядеть себе под ноги в хладном дзене?
Как знать, когда начать мне эту песню?
Что делать, если всё идёт бездарно?
Что делать, коли строем хохот льётся? —
Рвануть через пороги в хладном дзене?
Как знать, когда закончить эту песню?
Когда бездарно всё, то что мне делать? —

11680

Грумант услышал песню стружной рубки,
Не весь Грумант полдюжины падучей,
Услышала Ронит без боя в сердце
И басурманской речи Амитая,
Услышал Авирам, он композитор, —
И каждый тронул гусли для ответа, —
И всякий там ярловый концертмейстер
На дудочном призвании и в струнах.
И приступили к звукоизвлеченью
Без общности в пределах созерцанья
С утра пораньше днями тубишвата,
Когда снега лежат ещё сугробом.
Они играли схожее анданте
Неспешных вариаций с упрежденьем
И ожиданье слышали гобоя.
Гобойщик концертмейстерным дамуром
Товарищам невидимым ответил.
И поперёк побочной темы гуслей
Открыла флейта тему южных свеев.
Вальдцитерный поднялся концертмейстер

11700

Заморышей с униженным дискантом
И высказал данилычеву тему.
Андантовы она связала ткани,
Данилычева тема Миг Ухода.
Они себе бренчали по ярангам
Во стойбище вкруг ярла Авирама.
Ронитова яранга та подальше.
Оставила Ронит сынов Михали
И с инструментом к ярлу потянулась.
Потом Дед Мамонт клялся мамой Ханой
О полной непричастности к эфиру —
Он только слушал дальнюю музыку.
Цвет лабухов по пультам, но без бубнов,
Они сошлись у ярловой яранги.
На жёрдочках, на корточках, на камне
Они лепили дружеский джем сейшен,
Данилыча отсылкой не тревожа.
Сыграли, замолчали и забыли.
Бренчать позволил ярл супруге бывшей —
Отходчива лапарьная богема.

11720

Бурундучки и белочки расселись.
Песец бежит, к музыке равнодушный.
Он видел дни страшнее и печальней
И лютый хлад без мамонтов и гречи
С единственной надеждой выживанья.
Покинутый кочующим народом
Грумант он стал Шпицбергеном ледовым
Под властью скандинавов и шахтёров.
Намешаны языки общей долей
И расы без народа Моисея.
Языки беспробудных захолустий
Величьем специальностей блистают —
Врачи, паразитологи, бармены.
На флэшки пишут хакерство кассирши
Мощнее исписавшегося Йейтса,
Не для себя, а добрым подношеньем
Краболовецким шкиперам к отходу.
Таились замороженные ткани.
На кладбище мясного протеина
Рванули патоген куском тротила.

11740

Полярники вздохнули с облегченьем,
Что ужасы сгущёнки это в прошлом.
Пригрели ос наследники Линнея,
Биологи при верном микроскопе.
Не знал заживший мирной жизнью остров,
Что Петтигрю не первый заразился.
Когда-то без мобильных телефонов
Ходили переносчики по трупам,
Их пуля не брала из трёхлинейки,
Обойму изводили за обоймой
И результат светили керосинкой
Вослед ушедшим и весьма живучим.
Ходок регенерируется тканью.
Полны опять посильной жатвой морги,
Но ненадолго скорым оживляжем.
Кастильские ожили свет зазнобы.
Кто был хорошим, скалится прищуром.
Полярное сиянье теплит почву
И зачастую красным излученьем.
Глобальное сказалось потепленье.

11760

Но прежняя болезная сонливость
Сменилась леденящим мордобоем.
Махаются кайлом и топорами.
Не просто так прицелились по рёбрам,
Имеют интерес сквозной прорубки.
Зачем осе агрессия лежанки?
Оса осе — не пара чунь с портянкой.
И вешают собак беспозвонковых.
Кусаются ходячие больные.
Болезнь срезает головы прохожим.
Не просто так изъяли позвоночник,
Когда б могли залить его сгущёнкой.
И все медведей бросили бояться.
Винтовки у детей поотбирали.
Они смотрели б лучше за оленем.
Гостят медведи в школьных учрежденьях.
И патогены глазыньки клевали
Родному переносчику заразы.
Пусты глаза кровавыми слезами
Медведя, оленёнка, человека.

11780

И переносчик видит оленёнка
С поющим стадом любящих медведей.
Менты несут надежду обречённым,
Когда живые осы у науки.
А кто менты? — три четверти там бабы.
Предисполкома горя не предвидит.
Оса не нажевалась мухоморов,
И оленёнку пел медведь без власти
Грибковой психоделики для крыши.
Готовятся к несчастью горожане,
И много наворовано моркови.
Дыханье устаканилось пред битвой,
Бульонится питаньем таксоплазма,
Поклёванные глазыньки вновь зреют —
Не всем, бывает, ходят и в поклёвках,
И на глазницах два пердимонокля
Для маскировки буйному назгулу.
А лапари экстракт мочи оленьей
Качают психоделике на славу,
Когда олень накормлен мухомором.

11800

Кола Бельды, он тоже самоцветы
Нам обещал пригоршнями улёта.
Хитинные уже жужжат над ухом —
Не осы, так обыденные мухи.
Бывает таксоплазма с генотипом,
Но верят, что попалась им пустышка.
Загрыз медведя кроткий оленёнок.
И тут Валдай явился в Заполярье
С гэбнёю молчаливой на прицепе,
Солдатиков нагнали с калашами,
На волге понаехало начальство,
Сжигают кости древние в могиле
Со свежим жмуром чином фибоначчи.
Им без разбору — чел там иль олешка.
И в кабаке бухлом одна водяра.
Вослед водяру возлюбили сканы,
Пошли хлебать без прочего хмельного,
Лакает всяк держащий там бутылку.
Эмпатия в недобром растворилась.
Объявлены полярности злодейства —

11820

Шаман и демон скрытого рожденья —
Сидят и карамазовским бореньем
По кабакам расписывают кредо.
Поди узнай, кто часть какой там силы!
И подо льдом плывёт предисполкома,
Белым бела и ничего не скажет.
Принял дела поганейший Альберих
При шнобеле и маленькая карла.
Менты стучат на близких домочадцев
Служебным долгом принятой присяги.
Премножились безглазые поклёвки.
Носитель сам вытаскивает очи.
Врачи в пробирке держат штамм болезни
И неугодных штаммом заражают.
Врачи чрез одного переродились,
Галена позабыли с Гиппократом.
Пугает общий вектор нездоровья
Неведомой причастности хитонных.
Анатомичка множится фрагментов
Меж антрацитов старого забоя.

11840

На позвонках собаки череп мужа.
Фрагментовы уста заговорили.
Прощаются шаманы с генофондом
И налегке потопали в ментовку.
И потекла трансгендерная спевка,
Где одному из двух придется худо
На киче без надзора вертухаев.
Менты, как власть, и демоны участка
Со светлой частью силы неразлучны.
Врачам же есть над чем в себе работать,
Но выделена нужная вакцина —
Экстракт мочи оленьей с мухомором,
Как обрезание концов еврею
Оно концам не просто украшенье.
Обглоданный медведь о том не ведал.
Подумать страшно, что ж дают отвары,
Помешивая ложкой гарнитура.
Седая древность вара не боялась,
И осы ужасались подступиться,
Недоброе в эмпатию не лезло,

11860

Количеством, подвластным усмиренью.
Другое рассказала бы Язьвина
О нарративах мстительных эмпатий.
Её сразило малое злодейство.
На этом фоне мамонт при гальюне —
Так это просто милая причуда
Трансмиссий эмпатического дара,
И никакого вам пердимонокля!
Джем сейшен растекался по Квитойе.
Сидели благодарные ежата.
На рейде к плазмоточному Магдиру
Висела двухкорытовая спайка.
На всякую прослушку есть ответка.
Технически стружане примитивны.
Приличнее изделия опричных.
Каюта, где бригада дам пригожих
Без лошкарей недавно отшумела,
Плазмачную содержит шаровидку
По протоколу прорвы аккустинок —
Смеситель, модулятор, концентратор,

11880

Транслятор по верёвочке событий
И качеством шмурдяк, иного нету,
И звуки струга мечутся к опричным,
И долог ужин бракосочетанья.
Сердца соединяются законом.
Лозу упомянули добрым словом
И доброе строение невесты.
Старпому жениху Сигаль шепнула:
— Ты выглядишь, любимый, неважнецки. —
Алон раскрыл ей карты подноготной:
— Всё дело в том немыслимом запасе
Усталости от пахотных тружений,
Что исподволь во мне поднакопился
За эти годы трудового стажа. —
Алона успокоила смурного:
— Насытишься невестой и окрепнешь. —
Опричные смотрельную картинку
Хотели бы загнать в телеметрию,
Но есть мечты, и есть закон природы
Ограничений всякой передачи.

11900

И без доставки крутится прослушка,
Когда аврал сорвал опричных с лавки,
И заняты кувалдами ярыги
По-над исходом слива конденсата.
Борцы от поражений не скучают,
Нашли себе Магдир с венком пробоев.
Магдир Магдиру рознь по перепадам.
Один с кувалдой дрыхнет под подушкой,
И рядом друг с клешнёй аргонной сварки —
Другой гоняет плазму Предмагдирья —
И то верченьем ручки наведенья.
Стекает конденсат по топорищу.
Насыщены парами недра флота.
Через пробой наружный взвесь осадка
Вторгается крупинкой минералов.
Магнезия жрёт вентилям железы.
Оксиды ржой на клеммах разбухают.
Кувалда истончается шажками.
И лярвы норовят прогрызть проводку.
И на круги своя ложится плесень,

11920

А на пробой за други всяк служивый —
Ложатся, преграждают и спасают.
Какие души выдержат кошмары
Латания предгибельной ограды?
Ломаются, забьются по каптёркам,
Где дрыхнут дальнобойщицы чужие,
Сбегают потным драпом на корытах,
Кидаются в отделы пропаганды,
Уходят на вербовку молодёжи,
Вскрывают по штабам прорехи роты,
Стокгольмскую хвалу поют Магдиру,
Прельщают Замагдирьем без опричных,
Переползают к Вышним Помидорам
И обучают вышнепомидорцев
Магдирскому борению с невзгодой
На вышнепомидорных обучалках
Иль по учебкам с видом на Магдирье
Согласно пожеланию клиента,
К делянкам расползаются турнепса
От глаз людских и ихних пересудов

11940

И по стогам сенным среди пьянчужек
Отставников дремучего фронтира,
Оплакивают час вторженья в бездну
И лаются, кто более раздавлен
И кто таит магдирное обличье,
Преподают ученье постмагдира,
В полемике с поствышнепомидорьем
Ниспровергают критику ученья
И честно отрабатывают гранты
Ойкуменистов внутреннего лада.
Им отодвижка жизни ненавистна.
Геройство стойких будет им стыдобой.
И потому постмагдирею тошно
Унылое в себе самокопанье.
Поствышнепомидорец он слезливый —
Бери его в духовную опёку.
Постмагдирей, когда он трезв и весел,
То дюжину свободно переспорит
Ужравшихся кимринских адвокатов
С побитыми до хрупкости перстами.

11960

Не все постмагдиреи бой держали.
Немногие пайцзу продаттестата
Хранили в прохаре, что под подушкой.
Лежишь себе в углу промеж авралов,
А под подушкой залежи богатства —
Начищенный прохарь, пузырь, кувалда, —
И в печке тихо топятся листовки
Прелестных писем Общества Набата,
И отпуска по флоту отменили.
Или галету смажешь комбижиром
И кормишь мышек, чтобы не издохли.
Слезятся благодарностью мышата,
А ты им брат лошкарь при реситале,
И держишь дальнобойщицу в каптёрке,
Она, уставши, с фурой не вернулась,
Ей весь поёк по нормам предписаний.
Постмагдирею это ненавистно.
Он жертва комбижировых калорий.
Причалит снова фура спохватившись —
Вы барышню случайно не видали? —

11980

И целая бирема даму ищет,
И адмирал каптёрку прикрывает —
Чего искать, когда её там нету?
Постмагдирей на это указует —
Такая лобанина мимо кассы;
Вот юношеству горькие примеры
Потворства разрушительным прелюбам;
И потому орбита нашей сферы
Вокруг ядра молочного разлива
Должна подняться к дедову Сиону,
Где сызмальства Рахиль полола всходы,
А не в шатре каптёрочном гуляла.
Стружане ждут команду к отступленью
На расслабухи, баньку и шиацу.
Надёжа учредителей паями,
Блюститель соответствия портянке,
Верховный ключник стружных уложений,
Целованный почётной синекурой
Наместник правды в царстве левых грузов
Телегу произвола набивает,

12000

Но без доноса по коибной части
Иль по сарголу тонкого шафрана.
И дольше века длится автономка.
Принять заказы что ли для разминки?
Трудами преумножить поголовья?
Начальство возвестило — за работу!
И потекли олени по продолам
И увальни бамбуковые панды.
Авралы заарканили таннаев.
Мыслительные двоицы смешались.
Данилыч, как таннай и как мыслитель,
Глобальные ворочал обобщенья
Без мелкотни случайных проявлений.
Нахшон искусствовед его дополнил
Дерзанием таннайного диполя.
Нахшону мил закона частный случай
Уверенных мазков станковых досок.
В пинакотеку просятся олени,
Не признавая главного пробега.
Нахшон слегой непрошенных шугает:

12020

— Вот мы бежим, они бегут гурьбою,
Но мы навстречу будущего жизни,
А те бегут к могильному погосту
Кумирни с моргом поца Вицлипуцли. —
Остановить оленя в галерее
Смотрителю приходится непросто.
Рогатые в пути смели Нахшона.
И вздрогнули настенные шедевры
И красная вагонка в изреченьях
О ценностях душевного богатства —
Пред освоеньем залежного корма
Первейшее оленю созерцанье!
Шугай его в исходе амфилады
До основного стадного теченья.
Завёл себе картинное собранье —
В торцах поставь толкательные слеги.
Стружане по продолам держат натиск.
Оленьи ручейки из закоулков
Препроводили к амбразуре гимел.
Восстал Нахшон, сметённый поголовьем.

12040

И долог час авраловой помывки,
Кому родимый струг безмерно дорог.
Во трапезной пельменей навернули.
Корытный лекарь смазал гематомы.
Искусствовед на койке растянулся
И запустил кругляшку в одноместке.
Окуталась кругляшка синей плазмой
Прослушковой опрочной шаровидки.
И это не шмурдяк одноканальный,
А щедрая приёмопередача,
Ништяк ему усиленный положен —
В снабжении по Шимону и штреймл.
Заоблачен ранжир искусствоведа
Над россыпью порталовых укладов.
И запросил входящую маляву.
Портал исторгнул скрутку на прожилках.
Уходит хлад темнеющей подложки.
Раскрылся свиток свежего посланья:
— Ответишь за молчанье по доходам;
Явись избрать вложенье пенсиона;

12060

Отставкой непокорного караем;
Обрыдло равнодушие к червонцу. —
Сколь сладок час-другой нам до обхода
Подведомственной нам пинакотеки!
Мы подневольны и склоняем выю.
И гематомы смазанные ропщут.
Поднял Нахшон портальное сиянье,
Где реактивность будет плюсовая.
Стекли по длани хлады синей плазмы,
Раздумали упасть и вверх по локтю
Обволокли свечением искристым,
Доставили Нахшона в думный погреб
С малявой и квитком продаттестата
На хавчик и буфетные услуги.
Но прежде отобедать разносолом
Во трапезной опрочного корыта
Среди мастей единого снабженья.
Жуют одно тузы и рядовые.
Лучок шалот залили маринадом.
Обмякший лук раздели верхним слоем —

12080

Готова чаша взбитке баклажана.
На гриле испекли валашским чином,
А кожуру до пепла обратили.
Смешали пепел с мякотью паслённой
И с арманьяком шабесным каноном.
Израиль в дни космических экспансий
Без арманьяку камбуза не мыслил.
Паслён уместен праховый к барану
Иль при блинке шпинатовом с гусёнком.
А на десерт катаиф амореев —
То не белеет парус одинокий,
Не кадаиф хрустящей вермишелью, —
Берут блинок тайманский на опаре,
Лещинной крошкой плотно начиняют,
Скрепляют чебуречиной пельменной,
И в жаркий мёд макают с варом ягод —
Катаифом пропитанным подымешь.
Из трапезной Нахшон явился слушать,
Куда пристроить полную кубышку
Согласно нравам, долгу и присяге.

Profile

benegenetriivir: (Default)
benegenetriivir

September 2017

S M T W T F S
     12
3456789
10 111213141516
17181920212223
242526 27282930

Most Popular Tags

Custom Text

free counters SPEEDCOUNTER.NET - free counter!

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 18th, 2017 01:12 pm
Powered by Dreamwidth Studios